Пересмешник - Страница 36


К оглавлению

36

Анхель спешно предупредила, что Катарина меня убьет, но я решил подергать «мяурра за усы»:

— Всего лишь то, что, полагаю, на этот раз газеты не соврали.

— То есть считаете, что лгу я? — вскинулся он.

— Разумеется, нет. Как можно обвинять столь уважаемого господина во лжи? — изумился я, услышав несколько одобрительных смешков — неприятного человека из Скваген-жольца любили далеко не все. — Просто вы, скорее всего, не в курсе ситуации и можете чего-то не знать, в отличие от источников журналистов.

Я увидел, как мяурр поднял ставку, а госпожа Баух ее поддержала, а затем, немного подумав, удвоила к вящему разочарованию всех сидевших за столом.

— Между прочим, чэр, если вам неизвестно, то именно я веду это дело! — едва сдерживаясь, сказал инспектор. — Готов поднять еще и открыться!

— Пас, — сказал посол, бросая свои карты на стол.

— Тогда и я, и все присутствующие господа удивлены, что вы играете здесь, в уютном доме госпожи Гальвирр, а не ловите страшного убийцу на темных улицах.

Госпожа Баух громко и совершенно неестественно хихикнула, но эффект это возымело, и красный от ярости инспектор, едва стерпевший эту шпильку, практически не думая, сдвинул все фишки в центр стола:

— На все!

— Пожалуй, не в мрряуем праве так рисковать, — покачал лохматой головой старый полковник. — На этот раз я пас. Посмотрим, какие карты у вас, господа.

— «Огонь Всеединого» и четыре «духа» — «Изначальное пламя». Если у госпожи Баух нет «князей», будьте добры подвинуть мой выигрыш, — холодно обратился Грей к крупье.

— Вы забываете, инспектор, что есть два более внушительных расклада, — сказал я, несмотря на одобрительные аплодисменты и возгласы восхищения в адрес удачной игры жандарма. — Давайте дождемся дамы.

Госпожа благодарно мне улыбнулась и в оглушающей тишине показала все шесть карт. Четыре «леди», черный «князь» и «ключ» — «Отцы-основатели». Сильнее только «Рука Всеединого». Зал взорвался возгласами и поздравлениями. Я, довольно улыбаясь, вышел, прежде чем они опять начали бы меня упрашивать сыграть партию.

Надеюсь, инспектор Грей получил от этой игры точно такое же удовольствие, как и я.

Глава 7
Чэр мертвец

Муж Катарины нашел меня, когда я, несколько утомленный музыкой и беседой с членом Комитета по гражданству о миграции Иных в городскую черту, поднимался на второй этаж.

Он заметил меня снизу, прошел через весь зал, где вальсировали пары, и вступил на лестницу. Я смотрел, как он поднимается, одновременно кивая и принимая поздравления от проходящих.

Рисах — из племени сынов Иенала. Того поколения, которое в городе называется Создателями Печати. Они были первыми из своего народа, кому Князь разрешил поселиться в черте Рапгара. Раньше сынам жить в столице запрещалось.

Рисах — человек современных правил и принципов. Он не так религиозен, как его братья по крови, не носит бирюзовые мантии, не жалеет о Лакмии — последней потерянной иенальцами крепости, после чего начался их великий исход из страны, захваченной Малозаном, не поклоняется цветущему посоху и ведет светский образ жизни. Для ортодоксов его веры муж Катарины является чем-то вроде отступника от заветов предков, тогда как обычные иенальцы считают его благодетелем общины.

Рисах богат, честолюбив, логичен до мозга костей, жесток с врагами, ему покровительствует Князь, и перед его силой и властью заискивают многие. Из больших достоинств этого человека могу назвать то, что он самозабвенно любит Катарину и своих детей.

— Тиль. Я рад, что ты пришел, — он протянул мне руку, и на его пальце сверкнул огромный бриллиант. — Спасибо. Это честь для нашей семьи.

У него хищное лицо с тонким носом, широкими ноздрями и глубоко запавшими глазами. Тонкая ухоженная бородка и усы. Как и все иенальцы, Рисах носит в левом ухе серьгу в форме цветущего посоха. Правда, не все сыны могут себе позволить использовать для этого золото, бриллианты, рубины, изумруды и сапфиры.

— Спасибо, что пригласили меня, — сказал я в ответ, обмениваясь с ним рукопожатием.

Мы друг друга на дух не переносим. И он, и я дали это друг другу понять еще во время нашего первого знакомства. Рисах не любит таких, как я. Я не жалую таких, как он. Мы — люди разных взглядов и разного отношения к жизни.

Но, несмотря на это, наши взаимоотношения смело можно назвать ровными. Во-первых, потому что мы оба достаточно воспитаны для того, чтобы уметь контролировать свою неприязнь и вести себя прилично и в обществе, и в беседах с глазу на глаз. Впрочем, это не главная причина нашего спокойного общения друг с другом. Основная — это, конечно, Катарина.

Я знаю, что ей будет больно, если ее друг будет врагом для ее мужа. Он знает, что его любимой женщине будет очень неприятно, если он будет плохо относиться ко мне. Поэтому, ради Кат, мы ведем себя, как воспитанные господа. Насколько я понимаю, она даже не догадывается о том, что мы с Рисахом, мягко говоря, недолюбливаем друг друга, но для счастья одной женщины забываем об этом.

— Катарина рассказала мне о твоем подарке. Я благодарю тебя и хочу сказать, что впечатлен. Поющая жемчужина — драгоценность, достойная Князя.

— Я никого не оскорблю здесь, если скажу, что Катарина достойна ее не меньше, — любезно ответил я ему.

Он вежливо улыбнулся, склонил голову, показывая, что принимает комплимент.

— Надеюсь, у тебя все в порядке? — его темные глаза светились показной заботой.

— Разумеется. Вечер прекрасный. Все замечательно. Извини, что я веду себя слишком нелюдимо.

36